Казачий исторический календарь: Чёрная дата в истории Кубанского казачества - казак А.И.Кулабухов.


На Крепостной площади Екатеринодара, в три часа ночи 7 ноября 1919 года, был казнён через повешение Кубанский казак Новопокровской станицы Алексей Иванович Кулабухов (1880-1919). Рождён был 15 марта 1880 года в семье Кубанских линейских казаков Ново-Покровской станицы. Отец - Иван Максимович Калабухов - состоял зажиточным землевладельцем и смог дать сыну хорошее образование: по окончанию гимназии Алексей Иванович поступил в Императорский Юрьевский (Дерптский) университет, что в нынешней Эстонии. На то время это был один из лучших университетов Империи, где преподавали известные учёные России и Европы. Однако в университете Кулабухов попал под революционное влияние, замечен в беспорядках, после чего вышиблен из студентов и направлен в Новопокровскую под негласный надзор начальства. Показав приличное поведение, отпущен в Ставрополь, где поступил в духовную семинарию и окончил её по 1-му разряду в 1902 году, в диаконском чине отправлен на службу в Расшеватскую Кавказского отдела Кубанского войска. С 1904 года надзор над Кулабуховым был снят, он рукоположён во священники 1905-ым годом и направлен в родную Ново-Покровскую станицу настоятелем Свято-Никольской церкви. К тому времени Алексей Иванович был женат на своей станишнице Марии Григорьевне и стал отцом дочерей Марии (1903), Ирины (1905) и сына Владимира (1907). Семья жила в собственном доме, считалась очень уважаемой и состоятельной. К 1908 году Кулабухов на собственные средства построил в Ново-Покровской церковно-приходское двухклассное училище, где и преподавал. В 1907 году Алексей Иванович был выдвинут в депутаты Государственной думы Империи. С 1915-го преподавал в Новопокровском высшем начальном училище, продолжая службу в станишном храме. В 1916-ом награждён церковным указом за свои труды. После Февральской революции Кулабухов с головой уходит в общественно-политическую жизнь и, дабы не нарушать канонов, в апреле 1917-го подаёт прошение о почислении со священнической службы на покой. Прошение епархия удовлетворяет, священнический чин за Кулабуховым остаётся. Алексей Иванович избирается делегатом Кубанской рады и уезжает в Екатеринодар, семья остаётся в родной станице. В Кубанской раде Кулабухов последовательно и твёрдо придерживался принципа Кубанского войскового суверенитета, полагал будущее Кубани как самостоятельной и самоуправляемой республики. Он был непримиримым борцом с большевизмом, ради победы над которым считал возможным любые временные военные и политические союзы. В период с 1917-го по 1919-ый годы Алексей Иванович постоянно избирался казаками в состав Кубанской рады, его имя стало известно всему Войску благодаря открытости, доступности и красноречию Алексея Ивановича. В начале 1918-го Рада вручает Кулабухову должность министра внутренних дел Кубанской народной республики. Он пытается удерживать хоть какой-то порядок в крае, бороться с преступностью, с большевизмом, начинает формировать казачьи части. Политический соратник Атамана Филимонова на тот момент. В марте 18-го Кулабухов во главе своего «Отряда Рады» Покровского покидает красный Екатеринодар и движется на Расшеватскую станицу, под Калужской станицей лично повёл отряд в пешую атаку на большевиков. Некоторое время Кулабухов с отрядом Покровского идёт в составе Первого Кубанского похода. В конце марта 18-го Кулабухов во главе 3-сотенного казачьего отряда послан в Ново-Александровскую станицу для мобилизации казаков. Алексей Иванович, как депутат Кубанской рады, должен был выступить перед станишниками и воодушевить их на борьбу с большевизмом. Но в станице отряд разбит и рассеян местными красногвардейцами. Алексей Иванович бежал в Ставрополь, где и скрывался до июня 1918 года, после чего присоединился к казачьим частям Второго Кубанского похода и вернулся в Екатеринодар, вновь возглавив министерство внутренних дел Кубанской народной республики. Кулабухов являлся политическим соратником Николая Рябовола и Луки Быча, однако не поддерживал проукраинскую ориентацию некоторой части Рады. В декабре 18-го Кубанское правительство Луки Быча уходит в полном составе в отставку из-за несогласия с политикой Деникина. Кулабухов оставляет свой министерский пост, оставаясь депутатом Кубанской рады. Алексея Ивановича включают в состав Кубанской делегации на Парижской мирной конференции, он уезжает во Францию на целых восемь месяцев. Там ставит вопрос о принятии Кубанской народной республики в Лигу Наций и подписывают договор с представителями меджлиса Горской республики. Также члены делегации имели контакты с большевицким правительством, которому они предложили заключить мирный договор в обмен на признание автономного статуса Кубанской республики. После убийства Рябовола в июне 19-го, Кулабухов идейно присоединился к открытому призыву Кубанской рады о противостоянию Деникину и созданию собственного полноценного государства и армии. Началась фаза открытой борьбы Кубанской рады с Добровольческой армией. В сентябре 19-го Кулабухова отправляют из Парижа в Екатеринодар с отчётом перед Кубанской радой и с просьбой утвердить Радой подписанный с Горской республикой договор. Приезд Алексея Ивановича послужил сигналом для Деникина - началась окончательная фаза уничтожения Кубанской народной республики и разгона Кубанской рады. В середине сентября Особое совещание (правительство) ВСЮР объявило экономическую блокаду Кубани, обвинив ее в том, что Кубанцы продают хлеб в Грузию вместо того, чтобы поставлять его Добровольческой армии. В это же время на Кубань прибывает представитель Директории Украинской народной республики, член ЦК УПСР Юрий Скугари-Скварский, который встречается с депутатами Кубанской рады и обсуждает возможные перспективы объединения Кубани и Украины. О встрече становится известно Деникину от председателя Кубанского военно-окружного суда Всеволода Лукина, которого вскоре убивают неустановленные лица. В начале октября Особое совещание ВСЮР объявляет всю Кубанскую делегацию во Франции изменниками. Во все учреждения отправляется следующий приказ: «В июле текущего года между правительством Кубани и Меджлисом горских народов заключен договор, в основу которого положена измена России и передача кубанских казачьих войск Северного Кавказа в распоряжение меджлиса, чем обрекается на гибель Терского войска. Договор подписан Бычём, Савицким, Калабуховым, Намитоковым с одной стороны и Чермоевым, Гайдаровым, Хадзараговым, Бамматовым – с другой. Приказываю: при появлении этих лиц на территории Вооруженных сил Юга России немедленно передать их военно-полевому суду за измену. Таганрог. 25 октября 1919 года. № 016729. Деникин» Кулабухов находился в Екатеринодаре под защитой Кубанской рады и в её юрисдикции - арестовать его не могли. Чтобы преодолеть эту сложность, Деникин включил Кубанский край в тыловой район Кавказской армии, лишив Кубанскую раду самостоятельности. С Царицынского фронта были переведены в Пашковскую два кавалерийских полка ВСЮР, генерал Покровский получил неограниченные права на Кубани как тыловом районе. Он блокировал здание Зимнего театра, где заседала Кубанская рада. Генерал Покровский, которому Алексей Иванович в свое время оказал содействие в продвижении по службе, потребовал от Атамана Филимонова выдачи А.И. Кулабухова и еще 11 его союзников. Филимонов вначале отказался выполнить этот приказ, но затем подчинился требованию. Атамана поддержали некоторые члены Рады. Генерал Покровский, зная о каждом движении в зале, где проходило заседание Рады, назначил на 6 ноября 1919 года парад войск Екатеринодарского гарнизона, отправив предварительно на фронт немногочисленные верные Раде части. По приказанию товарища председателя Рады Роговца были сняты казачьи караулы, охраняющие Раду. В зале заседаний шли ожесточённые дебаты: «Вслед за Макаренко выступили: Бескровный, Манжула, Омельченко, Балабпс, Воропинов, Феськов, Роговец, Жук, Подтопельный и Гончаров. Все они резко осудили приказ Деникина и горячо настаивали на том, чтобы Рада потребовала срочной отмены приказа. Часу в десятом вечера за кафедрой вновь появился Атаман Филимонов: – Наша парижская делегация превысила свои полномочия. Она не имела прав заключать договор с меджлисом. Сейчас Рада должна осудить делегатов и об этом довести до сведения главнокомандующего… Конец речи потонул в гуле негодующих голосов. Четыре последующих дня рада продолжала заседать. Калабухов приезжал и уезжал из Зимнего театра под усиленным конвоем казаков Таманского дивизиона, преданных Раде». В итоге все, кого требовал выдать Покровский (кроме бежавшего И.Л. Макаренко), решили добровольно явиться в суд. Из книги Д.А. Скобцева: «И вот выходят члены рады… Испуганные лица, непонимающие глаза… Но главного виновника, Калабухова, в здании рады не было. Он был вызван атаманом Филимоновым к себе во дворец и там арестован». Судили одного Кулабухова. Генерал Деникин, рассмотрев требование к нему Атамана Филимонова и председателя правительства Курганского отменить приказ об аресте членов Рады, дал указание исполнить приказ № 016729 только в отношении Кулабухова. Остальных разместили в отдельной камере, а затем под конвоем отправили в Константинополь. У одиночной камеры Кулабухова была выставлена усиленная охрана, снаружи у окошка камеры тоже дежурили вооруженные деникинцы. Военно-полевой суд начался ночью 6 ноября 1919 года. В вину Алексею Ивановичу ставили заключение договора дружбы с горцами. Значение этого «договора» писатель Д.Е. Скобцев охарактеризовал как « ..полуюмористический акт государственного распада». А товарищ председателя Кубанской рады Султан-Шахим-Гирей назвал документ лишь «проектом договора», который всё равно не был бы утверждён Атаманом Филимоновым. Мало того, 27 октября совет Краевого правительства постановил тогда же считать этот «договор дружбы аннулированным», а Парижскую делегацию, превысившей полномочия, – утратившей их… Но эти оценки уже не имели значения - Кулабухов должен был стать и жертвой, и примером. Перед судом по Кубани распространяется приказ генерала Врангеля: «Приказ Кавказской армии № 557. 6-го ноября 1919 года. Кисловодск. Прикрываясь именем кубанцев, горсть предателей, засев в тылу, отреклась от Матери-России. Преступными действиями своими они грозили свести на нет все то, что сделано сынами Кубани для возрождения Великой России, все то, за что десятки тысяч кубанцев пролили свою кровь. Некоторые из них дошли до того, что заключили преступный договор с враждебными нам горскими народами, договор предания в руки врага младшего брата Кубани - Терека. Пытаясь развалить фронт, сея рознь в тылу и затрудняя работу атамана и правительства в деле снабжения и пополнения армии, преступники оказывали содействие врагам России, той красной нечисти, которая год тому назад залила Кубань кровью. Как командующий Кавказской армией, я обязан спасти армию и не допустить смуты в ее тылу. Во исполнении отданного мною приказания командующим войсками тыла армии генералом Покровским взяты под стражу и преданы военно-полевому суду в первую голову двенадцать изменников. Их имена: Калабухов, Безкровный, Макаренко, Манжула, Омельченко, Балабас, Воропинов, Феськов, Роговец, Жук, Подтопельный и Гончаров. Пусть запомнят эти имена те, кто пытался бы идти по их стопам. Генерал Врангель.» Сам Алексей Иванович, не чувствуя вины, не прислушался к советам скрыться от деникинцев. На суде он вел себя достойно, виновным не признал, утверждая, что в Париже он действовал строго в соответствии с инструкцией Кубанской рады. Однако суд признал его виновным и приговорил Кулабухова к смертной казни поздним вечером 6-го ноября. Председательствовал в суде полковник Кубанского войска Ипполит Комянский. После объявленного Алексею Ивановичу приговора, он сильно расстроился. Просил встречи с Покровским, но получил жесткий и циничный отказ. После этого Алексей Иванович написал генералу Деникину прошение о смягчении наказания. Его передали по телеграфу. В три часа ночи из города Таганрога была получена телеграмма за подписью генерала Романовского, в ней сообщалось, что Деникин отказал Кулабухову в помиловании. Алексею Ивановичу дали несколько минут на письмо жене. Он написал: «Дорогая Мэри! Я должен умереть: такова судьба и от нее не убежишь. Ты должна жить, – жить ради детей. Твой и за гробом Алексей». Рано утром 7 ноября 1919 года А.И. Кулабухов был повешен в черкеске на Крепостной площади Екатеринодара. На груди у него была деревянная табличка с надписью: «За измену России и кубанскому казачеству». Тело казнённого Кулабухова не снимали более суток - выжимали из акта убийства максимально устрашающий эффект. Затем труп Алексея Ивановича долго не выдавали родственникам, в итоге он был погребён лишь 22 ноября 1919 года. Казнь народного избранника и священника вызвала глухой ропот среди казачьих масс, подорвала доверие к единонеделимцам Деникина, послужила одной из причин казачьих бунтов и восстаний. На подавление недовольства с фронта были отправлены специальные команды Донских казаков, что вовсе не способствовало укреплению братства между соседями. Алексей Иванович погиб в 39-ть лет, на иждивении жены Марии Григорьевны остались дочери Мария (ей исполнилось 16 лет), Ирина (1905 года рождения), двенадцатилетний сын Владимир и престарелая мать Алексея Ивановича – новопокровская казачка Ирина Васильевна Кулабухова. Что с ними потом произошло, куда забросила судьба на родине, никто не знает. В казачьем национально-освободительном движении 1930-80-ых годов образ Кулабухова использовался как общеказачий национальный символ, наряду с именами Кондрата Булавина и Евграфа Грузинова. Его портрет всегда присутствовал на кругах и сходах, о нём устраивались ежегодные панихиды. Использованы материалы Кубанского краеведа Ивана Бойко. ___________________________________________________________________________ Вечная память....

#кубанскийказаккулабухов

#казачийисторическийкалендарь

#казачьяобщинагеоргиевская


Просмотров: 13Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все